539855_633849343295660_716419444_n

РАССКАЗ. НЕКТО КАРПОВ. «ТРЕТЬЯ СМЕНА»

— Вы че, мужики, охуели, нельзя так, отдайте! — гладкие висячие щеки Никанора, механика из 16-го цеха, тряслись от гнева. — Отдайте блядь, я ж ментов вызову, вас же всех посадят, а тебя, Кузнечик, в первую голову!

Кузнечик разогнулся во всю свою могучую стать, усмехнулся и почесал косматый седой бакенбард.

— Ты что, Никанор, заболел что ли? Что тебе отдать то? А? Я лично ничего твоего не брал. К ментам ты пойдешь? Ню-нню… — затем спросил нарочито участливо — А ты, Юр, ничего не брал у него, а? — и повернулся к дяде Юре Гришину.

— Я то? — с видом скучающего бегемота протянул Гришин. — Не-а, не брал.

Никанор взвизгнул — Падлы вы, падлы блядь, пиздец вам всем! Я Сорокину напишу, я к нему сейчас пойду!

— Да пиздуй ты, куда хочешь, нам на работу пора.

— Верните блядь! — Никанор сорвался на визг.

— Да че тебе вернуть то, етить-крутить.?

— Ты знаешь что! Знаете все вы, падлы! Вы же спиздили! Вы!! Вы ремонт делали в прошлом годе! — трясясь ртом визжал Никанор.

— Да он ебнулся совсем… Пойдем, мужики, нам эфирную сегодня добить надо.

— Ну, мужички, ну пошутили и будя, отдайте, ну люди вы или нет блядь!

Из-за угла раздевалки в ответ долетело трескуче-кашлючее «Сците на него, рребяты, ён с ума сходит!».

Тут Никанор взорвался — Сука ты, Кошмов! Сука ебаная! Все вы — пидарасы! Все блядь! — и обхватив голову руками повалился за дубок и заплакал.

Кривоногий, ростом с двенадцатилетнего мальчишку, с разбитым в щепу лицом старенький сварщик дядя Миша Кошмов проковылял мимо в огромной своей брезетухе, таща за собой колчан с электродами — «Ну вот, сынок, поплачь, хоть поссышь поменьше».

— Слышьте, щеглы, идите-ка сюда! Шустро.

— Че, дядь Вась?

— Дело есть щеглы, если вы смелые.

— Ну не ссыкло вроде. А че за дело то, дядь Вась?

— А точно не зассыте? Хотя экскаватор не зассали отчеркрыжить…

— Да эт не мы, дядь Вась!

— Хорош пиздеть мне, щеглы! Кроме вас некому , а ножницы кабельные для этого ты у меня еще три месяца назад спиздил, и чтоб назад отдал блядь! Слушайте. Все, как с работы уйдут, вы тоже уходите. Дойдете до 10-ки, и пиздуйте обратно. В раздевалку не ходите, переоденьтесь в бытовках, там есть во что. Бытовки старые знаете в 16-ом цеху? Над ними фонарь на галерее. Вот возьмете телегу с баллонами, шланги, резак, клещи арматурные большие, болгарку и туда пиздуйте, телегу закатите в насосную брошеную там рядом, видели?

— Видели.

— Короче. Ебнете прожектор этот. Как хотите, но лучше аккуратно. И чтоб за полчаса ни одного замка на бытовках не было. Где задвиги — резаком вырезайте нахуй, только тихо, подолгу не светите. Туда 40 минут никто не придет, у операторов пересменок. Потом смотаетесь и уебывайте обратно к нам в бытовки, ничего не бросайте там, аккуратно. Не ссыте, увидит кто по пути — ничего не подумает — ремонт на заводе, все заводские слесари в три смены работают. Ждите, мы с Юркой приедем, дальше дело будет.

— Ну что, Сань, откусил?

— Ага! Как в «Месте встречи» прям.

— Открывай, светани, что там?

— Епт латунь! Трубки из теплообменников, трубка красномедка в кусках, все нарезано там аккуратно, уложено. Пара тонн, сто пудов.

— Ты понял что к чему?

— Да кажись да.

— Ну давай вторую вскрывать.

Всего их было шесть, шесть ржавых железных вагончиков полузанесенных снегом. Под единственным внезапно погасшим фонарем, на отшибе завода, у законсервированной давным давно установки. Никто нихуя и не знал: ни чьи они, ни сколь давно здесь оказались. Однако, кто-то очень запасливый набил их доверху цветным металлом — латунью и медью, уведенным, очевидно, с ремонтов в каком-то из цехов. Аккуратно набил. И ждал.

— Ну че, щеглы, как дела?

— Все готово, дядь Вась, телега здесь, ничего не забыли. Прожектор — всё. Замков нет, всё открыто.

— Давайте курнем, подремлем пару часов. Пусть ночные пробегутся по заводу да и заснут.

Прошло время.

— Эй бля, вставайте! А ну берите чалки, стропики и махом с Юркой туда. Я щас схожу в одно место и тоже туда.

Когда мы подошли в 16-ый цех, Вася был уже там. Там же стоял, осветив фарами бытовки, 130-ый зилок с манипулятором из 10-го цеха, забиравшего насосы и прочую неподъемную хуйню на ремонты . А из окошка водителя, сияя в ночи золотыми зубами с зажатой в них сигаретой, торчала круглая рожа Жыбы, водителя-татарина с метанола. Каким хуем он оказался в машине из 10-го цеха осталось для нас тайной.

— Так блядь, бегом и без шума. Мы таскаем, Юрка стропит, Жиба грузит, тихо блядь, чтоб ни звука лишнего. Как загружаемся — Мы с Жибой улетаем, вы шхерьтесь в насосной и ждите, как вернемся. За три ходки справимся.

За три ходки справились, взмокли и еле стояли на ногах, но справились. Уезжая Вася сказал — дуйте в бытовки и переодевайтесь, все ныкайте аккуратно на места и меня ждите.

Вася вернулся с Жибой, тот сиял ярче прежнего и стало видно, что Жиба пьян, и пьян сильно. Пьяным был и Вася.

— Так, мужики, там 16 тонн было — по полторы тыщи баксов за тонну. 24 тысячи. Все поровну. За вывоз отдали на проходной чипер — их там двое — татары. Жиба добазарился. А на металле у Юры вон кореш сидит. Тут прям у забора. Если что, смекайте. Короче, осталась двадцатка на пятерых. По четыре в нюх , забирай. И смотрите, щеглы, если кто пропиздится — уебу лично. А вот вам пузырек от нервов, мы с Эдиком уже въебали. И бегим с завода, за ангаром у пожарки через забор. Никанор завтра утром охуеет, падла ебаная, предлагали ж ему поделиться…

Leave A Comment

You must be logged in to post a comment.