500px-Ingrian_people.svg

Ингерманландцы. Национальность, которой больше нет.

Мы финны, но и не финны, мы русские, но все же и не русские;

и всё таки мы хотели бы жить — я имею ввиду жить жизнью,

определяемой нашим национальным самосознанием.

Газета «Inkeri». 17.02.1912 г.

Карты лютеранских приходов Ингрии. 1900 год.

Говоря об Ингерманландии, стоит понять, как образовалось название этого региона. Шведские завоеватели, не владевшие местными языками, добавили к непонятному для них слову Инкеринмаа шведское «ланд» — земля. В результате получилось громоздкое «Ингерманланд», в котором слово «земля» повторяется дважды — в финском и шведском вариантах. Позднее к этой конструкции прибавилось ее русское — «ия» и вышло, наконец, финно-шведско-русское название Ингерманландия, в сокращенном варианте — Ингрия. Западная граница Ингрии проходила но реке Нарва, восточная — по реке Лава, южная — по р. Луга, и, наконец, с севера Ингрия ограничивалась рекой Сестрой. Существует и одна курьезная версия, согласно которой это название своими корнями восходит к 1019 году, когда первый крещеный король Швеции Олаф выдал свою дочь Ингигерду (в крещении Анна) за новгородского князя Ярослава Мудрого. В приданое она получила всю Ладожскую волость. Территории, подвластные Ингигерде, на местном ижорском наречии звучали как Инкеринмаа, что можно было бы условно перевести на русский как земля Ингигерды.

Кирха в Токсово.

Ингерманландский субэтнос сложился в результате миграции в ингерманландские земли, отошедшие к Швеции по Столбовскому миру 1617 г., части финнов-эвремейсов и финнов-савакотов из центральных областей Финляндии. Финнизация Ижорской земли во многом облегчалась тяжёлыми демографическими потерями, понесёнными ею в период Смутного времени, особенно её восточной частью.

После 1675 года северная и центральная Ингерманландия становится лютеранской и финноязычной. При содействии шведских властей новые поселенцы-лютеране вытеснили из Ингерманландии часть православного населения (карелов, ижор, русских) и частично ассимилировали оставшихся, таким образом сформировав своеобразную субэтническую культуру.

Кавголовское озеро.

Ингерманландские финны после 1703 г. стали подданными Российской Империи и крепостными. С 1809 г. они и жители Финляндии были подчинены одной и той же политической власти, но на разных условиях. Когда в 1861 г. ингерманландцы освободились от крепостной зависимости, возникли новые предпосылки для сотрудничества в вопросах культуры между финляндскими финнами и ингерманладскими. Но развитие автономии Финляндии привело к укреплению связей финляндских подданных с Великим княжеством и его политическими институтами; ингерманландцы же остались российскими подданными и в силу этого должны были искать свои пути развития. Это происходило в условиях определённой конфронтации с финляндцами, пасторами и мигрантами, с финским государством, с его сферой просвещения, культурой и языком. В то же время сохранялось и сопротивление русскому господству. Такая ситуация привела к становлению у ингерманландцев собственного национального самосознания, или этнической идентичности, и способствовала особому культурному развитию.

Ларин Параске. Карельская сказительница рун жившая на севере Ингрии.

Когда финский приход Петербурга праздновал в 1879 г. свой 175-летний юбилей и 75-летие со дня постройки церкви, что на Большой Конюшенной, пробст Эквист в своем выступлении подчеркнул, что финскость ингерманландцев тесно связана с лютеранской верой. Газета «Inkeri» писала о его выступлении: «Затем он очень красиво описал, как этот народ в тяжелой борьбе все выдержал и сохранился как финский народ; по сравнению со своими более поздними завоевателями он являлся более цивилизованным народом. Культура старой евангелической церкви была такой, что смогла по настоящее время сохранить здесь в чистоте его первоначальную природу». Мнение о том, что религия и национальность тесно переплетены у ингерманландцев и что если одна из них погибнет, то та же учесть ждет и другую, наиболее четко было высказано в полемике с социалистами в начале XX в.

Ингерманландские финны сталкивались с совершенно разными по характеру и взглядам подданными Великого княжества: с пасторами, являвшимися для них на протяжение поколений духовными наставниками, с церковной властью, со странствующими батраками и арендаторами. Это создавало о них двойственной представление у большинства ингерманландцев, у которых иных контактов с Финляндией не было.

К концу XIX в. пасторы полностью доминировали как носители высокой финской и лютеранской культуры в ингерманладской деревне. В результате создания школ в конце столетия появились первые ингерманландские студенты из крестьян и местная интеллигенция, а также началась подготовка учителей для народных школ в Колпанской учительской семинарии, которая находилась в селе Большие Колпаны, что под Гатчиной. Вследствие этого возникла напряженность между получившими образование в Финляндии пасторами и ингерманландскими учителями, которые считались стоящими ближе к народу. Это сказалось и на публичной жизни, особенно когда часть учителей стала выражать симпатии к социалистической доктрине. Такие противоречия дали о себе знать в полемике между процерковной и старофинской газетой «Inkeri» и социалистической «Neva».

C одной стороны ингерманландские крестьяне смотрели свысока на бродячих бурлаков из Финляндии. Случались и конфликты между безземельными финляндцами, арендовавшими землю, и местными крестьянами — например по поводу церковных и школьных взносов. Для ингерманландцев Финляндия долго оставалась неизвестной страной, их представления стали меняться лишь, тогда, когда они начали посещать сельскохозяйственные выставки, певческие праздники, посылать своих детей в школы Великого княжества.

В Петербурге финляндцы и ингерманландцы встречались и сотрудничали в вопросах культуры, но по ряду проблем они расходились.

1917-й год принёс Российской Империи 2 револиции и как итог Гражданскую войну, а Великому княжеству Финляндскому независимость. В-первые за всю историю на карте мира появилось Финское государство. Гражданская война в России привела к созданию большого количества самопровозглашенных государств. В том числе и ингерманландцы воспользовались возможностью и во главе с Юрьё Эльфенгрином провозгласили независсимость Северной Ингрии со столицей в Кирьясало. Республика отделилась от Советской России после Октябрьской революции и управляла частью Ингрии с 1919 по 1920. После заключения в 1920 году Тартуского мирного договора, территория республики была возвращена РСФСР, 6 декабря был спущен национальный флаг и в этот же день население посёлка Кирьясало ушло в Финляндию. Оставшееся в Ингерманландии, коренное население в тридцатые годы по большей части было репрессировано или выслано в другие области СССР.

Ингерманландцы покидают Кирьясало. 1920 г.

Сейчас мы ещё можем встретить отголоски старой Ингрии в лице тех немногих, кто остался на территории Ингерманландии и тех, кто выдержал испытание ссылками. Но по большому счёту, на данный момент ингерманландцы, как народ со своим национальным самосознанием мертв, точнее мертво самосамосознание, потому что подпитывать его большем нечем, да и некому.

Подводя итог современному положению дел, важно отметить, что есть регионалисты которые всеми правдами и неправдами хотят подписаться под идею Ингрии, хоть как то обосновав своё сущестование и свои идеи, но все это никак не относится к самим ингерманландским-финнам. Есть Инкерин Литто и в Финляндии существует общество ингерманладских-финнов. Функционирует церковь Ингрии и семинария. Ингерманландские финны ещё остались где-то в деревнях, раньше являвшихся чисто ингерманландскими. Но их мало, очень мало.

Культура умерла и идея тоже.

Comments
6 Responses to “Ингерманландцы. Национальность, которой больше нет.”
  1. Umyarov:

    Люди — функции практически окончательно заменили людей идеи.

  2. spline:

    весь мир сейчас похож на цитату

Leave A Comment

You must be logged in to post a comment.